Девочка знакомая с электроником

На старт! - Все приключения Электроника

На старт! Электроник сразу понял, что это она – девочка с несмеющимися глазами. Поговорим по дороге, – бросила через плечо его новая знакомая. И он помчался к Электронику. Зачем ему было говорить, что вторая спичка Как вдруг перед глазами Сережки мелькнуло знакомое голубое платье. лучше действует Электроник! Ведь ему улыбалась и хлопала голубая девочка!. Девочки из Воронежа, еще вопрос про Электронику. Всю голову сломала @mama, прикольно:) я хотела во второй, у меня там даже знакомая.

В комнату с шорохом листвы влетел утренний ветерок и запутался в прозрачных шторах. Под окном росли крепкие дубки, солнечные лучи пробивались сквозь их лохматые шапки и ложились светлыми пятнами на землю. Над деревьями прострекотал маленький вертолет — воздушное такси. Он видел, что город раздался и похорошел. От вокзала ехали мимо километровых цветников, в бесконечном коридоре зеленых деревьев, застывших, как в почетном карауле.

Куда ни посмотришь — везде что-то новое: В промежутках между окнами, которые перепоясывали здания блестящими лентами, тоже была зелень: Да, он много лет не был в этом городе. Он нагнулся над чемоданом, отпер замки, откинул крышку. В чемодане, на мягком голубом нейлоне, лежал, вытянувшись во весь рост, мальчик с закрытыми глазами. Казалось, он крепко спит. Несколько минут профессор смотрел на спящего. Нет, ни один человек не мог бы сразу догадаться, что перед ним кибернетический мальчик.

Курносый нос, вихор на макушке, длинные ресницы… Синяя курточка, рубашка, летние брюки. Сотни, тысячи таких мальчишек бегают по улицам большого города.

Ресницы дрогнули, блестящие глаза открылись. Мальчик приподнялся и сел. Почему я должен был лежать в чемодане? Профессор помог ему вылезти, стал поправлять костюм. Ты должен знать, что такое сюрприз. Но об этом поговорим потом… А теперь одна необходимая процедура. Он усадил Электроника на стул, достал из-под его куртки маленькую электрическую вилку на эластичном, растягивающемся проводе и вставил ее в розетку.

Ты будешь сегодня много двигаться. Надо подкрепиться электрическим током. Оставив Электроника, профессор подошел к видеотелефону, набрал на диске номер. Громов увидел знакомое лицо.

Громов повернулся, чтобы спросить мальчика, почему он капризничает, но не успел. Электроник вдруг сорвался со стула, подбежал к подоконнику, молниеносно вскочил на него и прыгнул со второго этажа.

В следующее мгновение профессор был у окна. Он увидел, как мелькает между деревьями синяя курточка. Покачивая головой, профессор достал из кармана очки и нагнулся к розетке. Сбегая по лестнице, профессор заметил удивленное лицо директора и успокаивающе помахал ему рукой. Сейчас было не до объяснений. У тротуара стояло такси. Громов резко распахнул дверцу, упал на сиденье. Переводя дыхание, скомандовал шоферу: Надо догнать мальчика в синей куртке!

Живет в большом городе обыкновенный мальчишка — Сергей Сыроежкин. Внешность его ничем не примечательна: Мышцы незаметные, но тугие. Руки в ссадинах и чернилах, ботинки потрепаны в футбольных баталиях. Словом, Сыроежкин такой, как и все тринадцатилетние. Сережка полгода назад переехал в большой желтокрасный дом на Липовой аллее, а до этого он жил в Гороховом переулке.

Даже странно, как среди зданийвеликанов мог так долго сохраниться последний островок старого города — Горохов переулок, с его низенькими домиками и такими маленькими дворами, что всякий раз, когда ребята затевали игру в мяч, обязательно разбивали окно. Но вот уже полгода, как Горохова переулка. Бульдозеры снесли дома, и теперь там орудуют длиннорукие краны. Сережке нравится его новая жизнь.

Он считает, что во всем городе нет такого замечательного двора: Целый день скачи, играй, прячься — и не надоест. А если и надоест — иди в мастерские, строгай, пили, работай сколько хочешь. Или отправляйся в залы отдыха, гоняй бильярдные шары, читай журналы, смотри на экран телевизора, что висит на стене, как огромное зеркало.

А придет минута спокойной задумчивости, и он увидит над двором стремительные облака-птицы, облакапланеры, облака-ракеты, которые несет с собой ветер в голубом небе. И прямо из-за крыши вылетит на него большая серебристая машина — пассажирский реактивный самолет, прикроет на мгновение крыльями весь двор и так же внезапно исчезнет, только гром прогремит по крышам.

И новая школа — вот она стоит посреди двора — тоже по душе Сережке. В классах белые парты и желтые, зеленые, голубые доски. Выйдешь в коридор — перед тобой стена из стекла, и небо с облаками, и деревья, и кусты; так и кажется, что школа плывет среди зеленых волн, будто пароход. А еще самое главное, самое интересное — счетные машины в лабораториях.

Большие и маленькие, похожие на шкафы, телевизоры и пишущие машинки, они приветствовали Сыроежкина веселым стуком клавиш, дружески подмигивали ему разноцветными глазками и добродушно гудели свою нескончаемую песню. Из-за этих умнейших машин и название у школы было особенное: Когда Сыроежкин только приехал в новый дом, записался в седьмой "Б" и еще не видел этих машин, он сказал отцу: Будет ходить в булочную, мыть посуду, готовить обед. Будет у меня такой друг!

И он еще долго рассуждал о том, какие обязанности можно возложить на робота, пока отец не прервал его: Завтра пойдешь в школу и все узнаешь. А назавтра Сергей уже забыл, что собирается делать робота. После школы он вихрем ворвался в квартиру, бросил в коридоре портфель и, отдуваясь, продекламировал: По-моему, эту задачку изучают в детском саду.

Мне еще до самой ночи сидеть над чертежом. Павел Антонович пошел было в комнату, но Сергей вцепился в него, как клещ. Ты скажи, что осталось на трубе? Если они оба свалились, как же могло остаться "И"? Это не предмет, его нельзя потрогать или уронить. Раз ты не сбросил с трубы "И", ты его заметил. Значит, это слово несет важную информацию. Хотя это "И" не предмет, оно существует. Ты, например, читаешь газету и узнаешь новости. Я решаю задачу, применяю формулы и нахожу ответ. Где-то в море капитан ведет корабль и смотрит, какие волны, какой ветер.

Все мы делаем одно и то же: Отец засмеялся, обхватил Сережку за плечи, закружил по комнате: Я не сказал самого главного. Я еще не выбрал, кем мне быть: Они проговорили весь вечер, но так и не решили, что же. Сережка не знал, кем же ему стать — инженером или математиком? На кого учиться — на вычислителя-программиста или на монтажника этих быстро соображающих машин?

Будь Сережка монтажником, он бы уже через год стоял в белом халате над чертежами, собственными руками собирал блоки машин — маленькие электронные организмы. Захочет — и научится делать какую угодно машину.

Автомат для варки стали, или диспетчера самоходных комбайнов, или справочник для врача. Можно и телевизионный аппарат, который ведет репортаж из космоса, и со дна океана, и из-под земли.

Одно лишь неудобство смущало Сыроежкина: Любая соринка, пушинка, обыкновенная пыль могли испортить при сборке всю машину. А следить за какими-то пушинками и соринками не в характере Сыроежкина. Ученики— программисты проводили школьные часы иначе: Ведь они должны были составлять на языке математики программы работы для тех машин, которые собирали монтажники.

Может быть, на первый взгляд это было не так интересно, как рождение всемогущих автоматов, но математики с великим азартом вели сражения.

Они ни за что на свете не променяли бы свое оружие -теоремы и формулы — и были очень горды, когда выходили победителями. Итак, схемы или формулы? Это надо было решить окончательно не сейчас, не сегодня, а осенью. Но Сережку то и дело раздирали противоречивые желания. Бывали дни, когда в нем вспыхивала страсть к математике, и он часами сидел над учебниками. С гордостью показывал Сергей отцу, как он расправился с труднейшими задачами, и они начинали играть, составляя уравнения из самолетов и автомобилей, зверей зоосада и деревьев в лесу.

А потом совершенно незаметно страсть к математике испарялась, и Сыроежкина притягивали, как магнит, двери лабораторий. Выбрав удобный момент, он входил в них вместе с чужим классом, садился в уголке, наблюдал, как возятся с деталями старшие ребята. Поетгудит песню счетная машина, горят угольки ее глаз, и Сыроежкин чувствует себя хорошо.

После таких увлечений техникой неизбежно бывают неприятности: Павел Антонович укоризненно смотрит на сына и качает головой. Сергей отворачивается, внимательно рассматривает книжный шкаф, пожимает плечами: Но никакие отговорки не помогают, приходится сидеть над задачником.

Сережка читает и перечитывает пять строк о садовнике, собравшем богатый урожай яблок и груш, а сам думает о собаке, которая в темноте долго бежала за. Он тихонько свистел ей и все оглядывался: Собака то трусила следом, то останавливалась, садилась и как-то тоскливо смотрела на Сережку.

У нее был белый треугольник на груди, одно ухо торчком, а второе будто сломано посредине. У подъезда Сережка приготовился взять ее на руки, но она чего-то испугалась, отскочила и убежала. Сережка опять тупо смотрит в задачник, катает по столу ручку. Потом захлопывает книгу, быстро складывает все в портфель. Он нашел самое простое решение: Его тетради — хоть сейчас на выставку или в музей: Да и самого хозяина тетрадей можно демонстрировать в музее.

Профессор знает про все на свете, начиная от моллюсков и кончая космосом. Но он не задается, никогда не задирает нос перед товарищами. Для него самое главное в жизни — это математика.

Новые приключения Электроника

Увидев какое-нибудь уравнение, Профессор забывает обо всем на свете. Правда, когда Сережка не может справиться с задачкой, Профессор спускается со своих высот и подсказывает решение. Для этого его нужно как следует толкнуть в бок.

Но особой дружбы между соседями не. Профессор дружил с Макаром Гусевым, сидевшим на первой парте и заслонявшим остальным добрую четверть доски. Забавная это была пара: Он, Макар, прославлял своего приятеля, а иногда даже подавал ему неожиданные идеи: У Макара тоже не было никаких сомнений в своем будущем.

Когда заходила об этом речь, он демонстрировал свои мышцы и говорил: Вот у Профессора голова особенная. Путь он и ломает. Если Профессор был симпатичен Сережке, то верзила Гусев попортил ему немало крови. Фамилия Сережки с первой же встречи показалась Макару чересчур забавной и потом просто не давала ему покоя, словно щекотала.

  • Book: Все приключения Электроника
  • Book: Приключения Электроника (С иллюстрациями)

Если Сережка отвечал, что он не ест, Макар продолжал: Сергей пробовал отвечать утвердительно, но и тут Макар не успокаивался и провозглашал: Идет Сыр Сырыч Сыров, он же Сережка Сыроежкин, большой знаток и любитель всех сортов сыра во всем мире. Скажите, пожалуйста, что вы ели на завтрак?

И тогда Сережка решил ничего не говорить и молча поднимался в класс. Гусев не отставал от него ни на шаг. Я вчера забыл твою фамилию и мучился всю ночь. Иногда Сережка так злился на приставалу, что был готов его ударить.

Но начинать первому не хотелось, а верзила ни с кем не дрался. Оставалось перенять метод у противника. И Сережка на уроках осторожно водил мелом по спине Макара — ведь она торчала прямо перед. На переменке он гонялся за Сережкой, но поймать более верткого обидчика не мог и издали грозил кулаком-дынькой.

Эти маленькие обиды мгновенно забывались, прекращались короткие потасовки в углах, когда появлялись Виктор Попов и Спартак Неделин из девятого "А". При всем желании нельзя было отыскать в школе такого человека, который бы не знал выдающихся математиков. О них ходили легенды. Мальчишки табуном следовали за знаменитой парой и передавали друг другу новости: Все бились -и ничего, а он взял и свалил.

А Спартак зато доказал труднейшую теорему! Знаменитости между тем не обращали на пышную свиту ни малейшего внимания. Они неторопливо прогуливались по залу и загадывали друг другу музыкальные задачки: Потом звенел звонок, двери девятого "А" закрывались, и школа ждала новостей. Новости бывали самые разные: Неделин весь урок с учителем спорил. Тот доказывает свое, а этот -свое. Так до самого звонка и говорили. А тут не успеешь спокойно посидеть на месте, как уже тянут к доске.

Опять забьет голы биологам! Там учатся одни девчонки. А ребят -раз-два и обчелся. Не мудрено их обыграть… Вот Попов скрипку новую купил! Такие концерты закатывает, что все соседи не спят. На два этажа ниже. Знаешь, как он гремит на рояле! Рояль на все десять этажей слышно. Не на Витьку ли Попова хочешь быть похож? Ваш Витька слабак, футбол не гоняет. Смотри, зачахнешь с этими очками. Лучше грамм здоровья, чем тонна знаний. Я делаю зарядку каждый день. И прыгнул дальше тебя!

Как видите, поклонники математики из всех классов разделились на два лагеря. Одни подражали задумчивому, серьезному Попову, иронически смотрящему на шумные развлечения. Да и зачем вообще такие переживания!. Он, учитель, разберется во всем.

Опасный коврик Таратар унес с. Никто не заметил в суматохе, как один из учеников подошел к шкафу, где хранились рукописи, и взял толстую тетрадь в коричневом переплете. Двигатель Сыроежкина остался на верхотуре шкафа. О нем вскоре все забыли, в том числе и Сергей. Лампочка несколько дней светилась, потом перегорела. Так я и знал: Таратар не принимает наши изобретения всерьез. А я думал, что он лучший в школе учитель. Почему машина работает в полную силу, а человек вполсилы? Раздался ни с чем не сравнимый сумбур звуков, состоявший из формул, вопросов, смешков, восклицаний, читаемых вслух научных текстов, игреков, иксов, интегралов, бесконечно длинных уравнений.

Внутри Электроника словно работала радиостанция: Сыроежкин и Электроник сидели возле школы на скамейке, и мало кто из прохожих обратил внимание на двух мальчишек в расстегнутых пальто и сдвинутых набекрень шапках. Даже когда заработал радиотелефон, почти никто из них не посмотрел. Мало ли подростков крутят надоевший всем транзистор! Восьмиклассники требовали от Электроника ответа, какая сейчас погода на Марсе и Юпитере, какие существуют модели центральной нервной системы человека, каковы формулы полета ракеты, обыкновенной мухи и утки-кряквы, уравнения проверки сверхсилы, сверхловкости, сверхточности.

Электроника спрашивали, как лечить кошку от насморка, что говорили древние греки об атомах, кто из динамовских хоккеистов минуту назад забил гол спартаковцам и так далее. Разумеется, человечество ничего не знало об этом плане. План — только предположение, которое надо доказать, а доказательство — основа всей науки.

Один профессор Громов был посвящен в замысел проекта. Он разрешил Электронику пользоваться информацией Вычислительного центра. Без такой помощи вся затея была бы несерьезным занятием. Сыроежкин попросил друга включить микрофон. Это была торжественная минута для Сыроежкина. Проект, который они задумали с Электроником, осуществлялся. И Сергей не мог отказать себе в удовольствии процитировать первую фразу из их коллективного проекта: Каждый делает свое. Моя работа — тайны звездной энергии.

А сейчас мы с Электроником обсуждаем Таратара, его непонятный запрет: Авторов проекта бомбардировали вопросами.

В основном изобретатели жаловались на нехватку нужной информации, материалов, оборудования, а главное — времени: У некоторых восьмиклассников появились сложности в отношениях с родителями. Ты мне вот что скажи, Электроник: А может, он выбросит его в мусоропровод? Поймите, ребята, я ничего не имею против Таратара, но не изобретем ли мы никому не нужные вещи? Ведь не мы одни работаем над проектом будущего. А еще объявили себя гениями… Могут и засмеять!

И впервые в жизни пришел в великое смущение: Гель Иванович Громов сидел у пульта большой электронной машины и специальным световым карандашом чертил на экране формулы и уравнения. Машина считала и почти мгновенно давала ответ, требуя новой работы. Карандаш уверенно писал новые знаки. Громов разрабатывал схемы будущих машин. Приятно было иметь дело с таким умным партнером, считавшим в миллионы раз быстрее человека.

Но ученых уже не удовлетворяли одни только скорости. Для обработки нарастающего потока информации нужны другие способности машины: Но как мыслит сам человек, как работают сложные механизмы его мозга? Ученые не имели точного ответа на этот вопрос. Громов чертил понятные машине символы и попутно рисовал на экране человечков.

Будущие машины Громов представлял в человеческом облике. Как говорится, легок на помине. Приходится делать много расчетов. Громову нравилось ребячье название: Пока Электроник рассказывал, он нарисовал на экране машины шар. Машина ответила знаком вопроса: Громов написал на экране: Машина мгновенно дала картину Земли — такую, какая видна из космоса: Большой корабль мчит человечество со скоростью миллиард километров в год сквозь мрак вечной ночи. Над земным шаром вспыхнуло девятизначное число.

Последняя цифра мигнула и плавно начала наращивать число. Каждую секунду население планеты увеличивалось на два человека. В сутки рождалось почти двести тысяч новых землян. Но некоторых пугают эти цифры. Это возможно через тысячу лет. Но именно Гагарин открыл путь к другим планетам и звездам, и человечество активно осваивает этот путь. Кто сказал тебе, что люди согласятся превратить свой дом, свою Землю в гигантский муравейник?

Казалось, Электроник смутился, будто подумал: Хотя, конечно, работы над этими проблемами ведутся, но каждый исследователь думает по-своему. Его предложил греческий ученый. Я лично считаю его ошибочным. Громов попросил машину показать проект Ойкуменополиса.

Город-спрут из камня и бетона заполнил весь экран. Он протянул свои гигантские щупальца вдоль морей, океанов, рек, озер, обхватив их в каменные объятия. Все было точно рассчитано в этом городе.

Ойкуменополис делил планету на отдельные изолированные кабины. Кабины полностью обособлены, в каждой свои порядки — только так, утверждал автор, наша планета сможет обеспечить нормальную жизнь.

Весь земной шар, сама жизнь в Ойкуменополисе были разрезаны на доли. Было что-то противоестественное в этом разделении Земли.

Девочки из Воронежа, еще вопрос про Электронику. Всю

Громов смотрел на экран, не скрывая удивления. По требованию Громова экран сообщил, что при современных темпах развития многим западным странам хватит запасов железной руды, алюминия, меди, олова, цинка и других полезных ископаемых самое большее на два-три десятилетия.

Громов покачал головой, и Электроник догадался, что эти факты не только правильные, но и печальные. Но Земля — не просто куриное яйцо, Электроник! Наша Земля — самая удивительная планета во Вселенной, она имеет все условия для жизни. Надо к ней очень бережно относиться, умно вести хозяйство. Профессор нажал кнопки машины, на экране проступила строка: Профессор внимательно посмотрел на ученика: Город-спрут снова вырос на экране.

К счастью, человечество и не предполагало строить город-спрут. Люди иначе переделывали свою планету. Громов и Электроник видели на экране подводные поселки, города, порты. В голубых просторах работали заводы и электростанции, механизмы добывали нефть, а люди управляли всеми машинами. В подводном мире трудился диспетчер Мирового океана Командор, который когда-то спас Рэсси от гибели.

Люди находили новые источники питания. Вот слепящие, раскаленные пески Сахары. На ранее бесплодном песке — длинные ряды покрытых прозрачной пленкой теплиц. В теплице душно и жарко, но работник доволен плодами своего труда: Прославляют эти кадры не умелых поваров, а ученых, которые изобрели искусственный белок… Люди экономили ценные металлы: Кран берет стальными клешнями изношенные машины, детали, металлолом.

Их прессуют в лепешки, загружают в особые печи. Печи выплавляют железо, хром, никель, медь — металлы, из которых когда-то были сделаны старые механизмы. Например, легковой автомобиль — это почти тонна стали, четверть тонны железа, тринадцать килограммов меди, двадцать пять — цинка, девять — свинца… Из сэкономленных материалов можно делать новые автомобили… Люди лечили природу, с которой прежде обходились немилосердно, лечили так же заботливо, как лечат заболевшего человека.

Моря и океаны очищали от грязи. В большие озера вдували кислород, как вдувают его в аквариумы, чтобы там не иссякла жизнь. На голых местах сажали леса.

В пустыне тысячи километров были покрыты прозрачной пленкой, сдерживающей пески; искусственные водоемы наполнялись водой. Вода и воздух — основные условия жизни на планете — вырабатывались человеком по строгим планам. Обычные электростанции не могли уже обеспечить все потребности нужной энергией. В океанах плавали металлические острова — атомные электростанции.

На Луне шло строительство гигантской станции, которая будет собирать энергию Солнца. И как обещали ученые, была близка к разгадке термоядерная реакция, которая даст самую дешевую электроэнергию. Все эти сцены показывали, как шла Великая научно-техническая революция на планете Земля. Она началась в середине двадцатого века, развивалась очень бурно, а конца ее пока никто не предсказывал.

Один из авторов заботился о питании людей, выращивая искусственный белок. Второй — о самом выгодном космическом транспорте — гравитационном корабле. Третий — о звездных источниках энергии… Проект начинался как забавная игра. Но в любой детской игре заключен серьезный смысл. Так думал профессор Громов, наблюдая за своим учеником. Электроник установил связь с Рэсси, подключился к большой машине. Экран вспыхнул так ярко, что Громов на мгновение зажмурился.

Вначале ему показалось, что океан Юпитера переливается всеми цветами радуги. Но пожалуй, это было неточно. Краски Юпитера не были похожи ни на семицветье небесной дуги, ни на отраженный алмазом солнечный свет, ни на свечение льда в глубинных пещерах Антарктиды, ни на восход Солнца в космосе — вообще ни на что знакомое людям. Океан играл разноцветными волнами; одновременно что-то рождалось, вспыхивало и умирало; океан, будто цветная музыка космоса, жил своей жизнью.

Кто бы смог узнать в этом ярком существе Редчайшую Электронную Собаку, изобретение Электроника — лохматого симпатичного терьера. Земной пес выглядел в океане далекой планеты как заморская диковина. Каждый волосок длинной шерсти стоял торчком и светился. Даже глаза были разноцветными. Когда несколько месяцев назад Громову позвонил диспетчер космоса Астронавт и спросил его мнение, сможет ли Рэсси работать на Юпитере, профессор принял его слова за шутку.

Но предложение было серьезное. На Юпитере обнаружили первое живое существо. Оно плавало с огромной скоростью в океане планеты и внешне напоминало земного кита. Космонавты назвали его китом Юпитера. Астронавт ссылался на мнение своего друга — диспетчера глубин Командора: Это — Редчайшая Электронная Собака, отличный пловец глубин Рэсси, с которым Командор был, как известно, хорошо знаком.

Громов попросил исходные данные о Юпитере и сел составлять новую программу для Рэсси. Всю жизнь Громов мечтал побывать на далекой планете и иметь преданного четвероногого друга. Как он обрадовался, когда Электроник предложил ему собрать электронного терьера!. Никто, даже сам Электроник, не подозревал, что Гель Иванович очень привязался к механическому Рэсси.

И вот именно Рэсси предстояло разведывать пятую, самую большую планету Солнечной системы. Один из космических кораблей захватил необычного пассажира, направлявшегося на Юпитер. Теперь в ночном небе Громов прежде всего отыскивал яркую звезду.

Рэсси можно было в любой момент увидеть и на экране: Рэсси пространствовал в цветных волнах океана, изучал краски, формы, строение вещества, законы незнакомой природы — все, что составляло скрытую суть этой планеты, механизмы ее жизнедеятельности.

А рядом с Рэсси плыло, как тень, очень любопытное создание. Огромное, светящееся изнутри, мгновенно меняющее окраску вместе с переливом волн, будто гигантский хамелеон. Рэсси выглядел рядом с китом очень маленьким, но плавали спутники дружно. Куда Рэсси — туда и кит. Куда кит — туда и Рэсси. Живой кит Юпитера и механический разведчик с Земли внимательно изучали друг друга. Что происходило на далеком Юпитере, пока никто не.

Имелась лишь информация без определенных выводов. И Рэсси, передавая на Землю свои наблюдения в виде цифр, заканчивал каждое сообщение заранее обусловленной фразой: Это значило, что настоящий контакт между Рэсси и странным существом Юпитера пока не был налажен. Не найден общий язык. Все мы делаем одно и то же: Отец засмеялся, обхватил Сережку за плечи, закружил по комнате: Я не сказал самого главного. Я еще не выбрал, кем мне быть: Они проговорили весь вечер, но так и не решили, что же. Сережка не знал, кем же ему стать — инженером или математиком?

На кого учиться — на вычислителя-программиста или на монтажника этих быстро соображающих машин? Будь Сережка монтажником, он бы уже через год стоял в белом халате над чертежами, собственными руками собирал блоки машин — маленькие электронные организмы.

Захочет — и научится делать какую угодно машину. Автомат для варки стали, или диспетчера самоходных комбайнов, или справочник для врача. Можно и телевизионный аппарат, который ведет репортаж из космоса, и со дна океана, и из-под земли. Одно лишь неудобство смущало Сыроежкина: Любая соринка, пушинка, обыкновенная пыль могли испортить при сборке всю машину.

А следить за какими-то пушинками и соринками не в характере Сыроежкина. Ученики-программисты проводили школьные часы иначе: Ведь они должны были составлять на языке математики программы работы для тех машин, которые собирали монтажники. Может быть, на первый взгляд это было не так интересно, как рождение всемогущих автоматов, но математики с великим азартом вели сражения.

Они ни за что на свете не променяли бы свое оружие — теоремы и формулы — и были очень горды, когда выходили победителями. Итак, схемы или формулы? Это надо было решить окончательно не сейчас, не сегодня, а осенью. Но Сережку то и дело раздирали противоречивые желания. Бывали дни, когда в нем вспыхивала страсть к математике, и он часами сидел над учебниками. С гордостью показывал Сергей отцу, как он расправился с труднейшими задачами, и они начинали играть, составляя уравнения из самолетов и автомобилей, зверей зоосада и деревьев в лесу.

А потом совершенно незаметно страсть к математике испарялась, и Сыроежкина притягивали, как магнит, двери лабораторий. Выбрав удобный момент, он входил в них вместе с чужим классом, садился в уголке, наблюдал, как возятся с деталями старшие ребята. Поетгудит песню счетная машина, горят угольки ее глаз, и Сыроежкин чувствует себя хорошо.

После таких увлечений техникой неизбежно бывают неприятности: Павел Антонович укоризненно смотрит на сына и качает головой. Сергей отворачивается, внимательно рассматривает книжный шкаф, пожимает плечами: Но никакие отговорки не помогают, приходится сидеть над задачником. Сережка читает и перечитывает пять строк о садовнике, собравшем богатый урожай яблок и груш, а сам думает о собаке, которая в темноте долго бежала за.

Он тихонько свистел ей и все оглядывался: Собака то трусила следом, то останавливалась, садилась и как-то тоскливо смотрела на Сережку. У нее был белый треугольник на груди, одно ухо торчком, а второе будто сломано посредине. У подъезда Сережка приготовился взять ее на руки, но она чего-то испугалась, отскочила и убежала. Сережка опять тупо смотрит в задачник, катает по столу ручку.

Потом захлопывает книгу, быстро складывает все в портфель.

Приключения Электроника

Он нашел самое простое решение: Его тетради — хоть сейчас на выставку или в музей: Да и самого хозяина тетрадей можно демонстрировать в музее.

Профессор знает про все на свете, начиная от моллюсков и кончая космосом. Но он не задается, никогда не задирает нос перед товарищами. Для него самое главное в жизни — это математика. Увидев какое-нибудь уравнение, Профессор забывает обо всем на свете. Правда, когда Сережка не может справиться с задачкой, Профессор спускается со своих высот и подсказывает решение. Для этого его нужно как следует толкнуть в бок. Но особой дружбы между соседями не. Профессор дружил с Макаром Гусевым, сидевшим на первой парте и заслонявшим остальным добрую четверть доски.

Забавная это была пара: Он, Макар, прославлял своего приятеля, а иногда даже подавал ему неожиданные идеи: У Макара тоже не было никаких сомнений в своем будущем. Когда заходила об этом речь, он демонстрировал свои мышцы и говорил: Вот у Профессора голова особенная. Путь он и ломает. Если Профессор был симпатичен Сережке, то верзила Гусев попортил ему немало крови. Фамилия Сережки с первой же встречи показалась Макару чересчур забавной и потом просто не давала ему покоя, словно щекотала.

Если Сережка отвечал, что он не ест, Макар продолжал: Сергей пробовал отвечать утвердительно, но и тут Макар не успокаивался и провозглашал: Идет Сыр Сырыч Сыров, он же Сережка Сыроежкин, большой знаток и любитель всех сортов сыра во всем мире. Скажите, пожалуйста, что вы ели на завтрак?

И тогда Сережка решил ничего не говорить и молча поднимался в класс. Гусев не отставал от него ни на шаг. Я вчера забыл твою фамилию и мучился всю ночь.

Иногда Сережка так злился на приставалу, что был готов его ударить. Но начинать первому не хотелось, а верзила ни с кем не дрался.

Оставалось перенять метод у противника. И Сережка на уроках осторожно водил мелом по спине Макара — ведь она торчала прямо перед.

На переменке он гонялся за Сережкой, но поймать более верткого обидчика не мог и издали грозил кулаком-дынькой. При всем желании нельзя было отыскать в школе такого человека, который бы не знал выдающихся математиков. О них ходили легенды.

Мальчишки табуном следовали за знаменитой парой и передавали друг другу новости: Все бились — и ничего, а он взял и свалил. А Спартак зато доказал труднейшую теорему! Знаменитости между тем не обращали на пышную свиту ни малейшего внимания. Они неторопливо прогуливались по залу и загадывали друг другу музыкальные задачки: Новости бывали самые разные: Неделин весь урок с учителем спорил. Тот доказывает свое, а этот —.

Так до самого звонка и говорили. А тут не успеешь спокойно посидеть на месте, как уже тянут к доске. Опять забьет голы биологам! Там учатся одни девчонки. А ребят — раз-два и обчелся. Не мудрено их обыграть… Вот Попов скрипку новую купил! Такие концерты закатывает, что все соседи не спят.

На два этажа ниже. Знаешь, как он гремит на рояле! Рояль на все десять этажей слышно. Не на Витьку ли Попова хочешь быть похож? Ваш Витька слабак, футбол не гоняет. Смотри, зачахнешь с этими очками. Лучше грамм здоровья, чем тонна знаний. Я делаю зарядку каждый день. И прыгнул дальше тебя! Как видите, поклонники математики из всех классов разделились на два лагеря. Одни подражали задумчивому, серьезному Попову, иронически смотрящему на шумные развлечения.

Обожатели живого, мускулистого Спартака восхваляли спорт и пытались сочинять стихи, кто знает — лучше или хуже тех, которые Неделин печатал в каждом номере стенгазеты. Единственное, на чем сходились два лагеря, что математика — основа всей жизни. Сыроежкин, конечно, был сторонником веселого Спартака, хотя тот и не оказывал ему никаких знаков внимания. А Попова семиклассник сторонился после одного происшествия. Сережка бежал по коридору, как вдруг резко распахнулась дверь и треснула его по голове.

Случайный виновник этого удара — Виктор Попов — был, видимо, занят своими мыслями. Он и не взглянул на пострадавшего, лишь бросил на ходу: Не потому, что получил здоровенную шишку на лбу. Его взбесило само обращение. Попов остановился, с удивлением оглядел незнакомую фигуру и неожиданно спросил: Сергей ничего не. Он пошире расставил ноги и сунул руки в карманы брюк. На этом, собственно, столкновение кончилось. Витька Попов давным-давно все забыл.

И быть может, именно после того случая он придумал такую историю. Вот он через два года — никому не известный девятиклассник — приходит в университет на математическую олимпиаду.

Берет лист бумаги, читает условия задач. Десять минут — и он подает комиссии исписанный листок. В зале скрипят вовсю перья, но он удаляется, даже не оглянувшись. Комиссия читает его работу и дивится: Никогда не посещал математических кружков, не присутствовал на заседаниях секции и так легко, играючи нашел свои остроумные решения. Разве не может так быть? Сережка читал в одной книге, что знаменитая теорема Стокса появилась на свет, когда Стоке был студентом и отвечал на экзамене самому Максвеллу.

С тех пор теорема носит его имя. И теорема Релея доказана тоже на экзамене. Так почему же не может быть открыта когда-нибудь теорема Сыроежкина? Почему, если я захочу, все выходит быстро и хорошо — и уроки, и уборка дома, и кросс. Захочу — и не буду ни математиком, ни инженером, а буду шофером, или геологом, или, как отец и мать, конструктором. На уроках географии меня так и тянет уехать на Север, работать там на заводе и отдыхать в стеклянном санатории.

А на истории — раскапывать скифские курганы, искать стрелы, щиты, копья и разгадывать древние пергаменты. И конечно, всегда хочется быть космонавтом!. Почему я такой, что сам себя не могу понять? Он спрашивает это, наверно, в сотый раз, хотя заранее знает все: И пока Павел Антонович — наверно, в сотый раз — с удовольствием вспоминает молодость, Сережка думает о своем: Люди знали, кем они хотят быть, на кого надо учиться.

А тут стоишь, как Илья Муромец перед камнем, и не знаешь: Так долго бежала, и на тебе — только он хотел подобрать ее, принести домой, как она удрала. Чего она, глупая, испугалась? Она понимает, что ей говоришь? Когда слушается, то понимает. Я все уже вспомнил, что было дальше… Пап, я твердо решил: Павел Антонович возвращается с томом энциклопедии. Ничего они не понимают, эти взрослые. Скажешь что-нибудь нечаянно, а они уже развивают.

А что хочется узнать на самом деле, так они этого не знают. Да и откуда им знать, как понимать собачьи чувства!. Что же все-таки хотела та бездомная дворняга? В воскресенье Сыроежкин встал рано. Не потому, что у него были неотложные дела. Просто утро выдалось настолько яркое, свежее после ночного дождика, что было бы глупо валяться в постели. В такое утро всегда чувствуешь, что случится что-то радостное или необыкновенное: В соседней комнате было тихо, и Сережка хотел незаметно ускользнуть из дома.

Как можно осторожнее взялся он за тугой замок, но тот все же предательски щелкнул. И не опаздывай на зарядку. Зарядка бывает в восемь. На футбольном поле стоит человек в красной майке.

Это мастер спорта Акулыпин, он живет на третьем этаже. Стоит и ждет, когда сбегутся ребята из всех подъездов.

Новые приключения Электроника - Детские рассказы

Потом пробежка, прыжки и игра в мяч. Как видите, зарядка совсем не скучная, и Сережка не собирается увиливать. А вот хлеб — это уже обязанность. Зачем ходить за ним, когда можно заказать на дом?

Он берет телефонную трубку, набирает три нуля подряд: Где я могу купить две свежие городские булки? После нескольких секунд молчания автомат тем же тоном произносит: И чтоб вы не опаздывали на гимнастику. Верно, на эту гимнастику все взрослые идут охотно, даже пенсионеры.

Поднимаются в лифтах на десятый этаж и выходят на крышу. Там — как во дворе: Пенсионеры, конечно, на кольцах не подтягиваются, только приседают да машут руками. В такую рань во дворе не было ни души. Поболтать было не с кем, поэтому Сыроежкин решил идти в самую дальнюю булочную: Со стороны можно было подумать, что он погружен в свои мысли.

Но это не. Вот посажены деревья, вчера их еще не. Тоненькие, совсем палочки, и без листьев. Но ничего, скоро они наберут силу, зашумят на ветру… А вот бульдозеры наворотили кучу земли — ровняют площадку.

Пока вал не убрали, здесь удобно прятаться… Где-то слышен гул мотора.